Существование  нашего села подтверждено документально на карте селений, имевшихся к 1682-1703 гг. Но сколько десятков, а может и сотен лет, существовало оно, пока построили церкви, часовни, не известно. В 70-х годах в Елец-Лозовской средней школе был  альбом «История села Елец-Лозовка» под редакцией Горлова Кузьмы Емельяновича - учителя истории. В альбоме была запись о том, что истоки села своими корнями уходят во времена монголо-татарского ига, когда места наши имели густые леса, непроходимые для монгольской конницы, а в урочище Кульма распологался сторожевой монгольский пост. Да и слово Кульма монгольское Кюль-ме, что означает застава.

Левобережье Дона в наших местах было зоной влияния Золотой орды, а на правом берегу простирались земли русских княжеств. 

О речке Лоза упоминается и в энциклопедии Липецкой области, но никто из сельских старожилов 19 века её уже не помнил, хотя место, где она могла протекать, хорошо просматривается сегодня в рельефе местности. Документальные данные о существовании этой реки можно увидеть на карте «Воронежский край в XVII столетии», хранящейся в государственном архиве.

 По воспоминаниям Ларина Акима Харитоновича, первого, известного нам, краеведа нашего села с приходом в село помещика Хмырова началось отселение крестьян на правый берег Казенного лога. Возникли улицы Ходаковка, Стубли, Лядное. В застройку  стали вносить элементы плавности, хотя в основном господствовала стихия, и прямых улиц не получалось.  Для обслуживания своей семьи Хмыровы выписывали из Задонска, Ельца мастеров: сапожников, швей, пекарей, портных и т. д. Расселяли их к юго-востоку от помещичьей усадьбы. Так возникла улица Дворянка. Дворовые отличались от лозовцев тем, что говорили на «о», одевались по-городскому в сапоги и пальто. Земледелием они не занимались. От них пошли Хохловы, Сухих, Толстых.     

  Село наше распологалось на южных окраинах сегодняшней Липецкой области и отстояло дальше в степь, чем Елец, жители его не несли сторожевой службы. Нет у нас и казачьих потомков. Лозовцы занимались ремеслом, земледелием, скотоводством. Усадьба помещика занимала самое возвышенное место, сейчас прямо на этом месте и находится наша школа.

 

Много прошло времени, пока лес отступил, появились поля, и возникло место общественного пользования Выгон. Здесь и была построена первая деревянная церковь и определено место погребения-кладбище. Сегодня всё это можно определить только по раскопкам: во время строительства дома Мельниченко Галины Борисовны и школьного здания-пристройки извлекали останки захороненных людей.

Поданным переписи в 1859 году в селе было 325 дворов и 1906 жителей. Земли сельчанам не хватало. Земельный передел производили через 15-20 лет и все родившиеся в этот период, так же как и женщины оставались безземельными. На мужскую душу в Елец—Лозовке нарезались по 1,5 десятины. Вообще Елец-Лозовка считалось селом малоземельным. Со своих наделов еле-еле  сводили концы с концами полгода, в остальное время жили ремеслом, отходничеством и подработками у своей барыни, сахарозаводчика Гарденина и др. местах.

В начале 20 века барыня Хмырова Варвара Павловна разорялась. С сельскими работниками она расплачивалась продукцией: Яблоки в саду снимали из 10-ой части, подсолнухи молотили 6 дней за меру проса. Чтобы работницы меньше ели яблок и грызли семечек барыня заставляла петь песни. Дворовые крестьяне вплоть до 1917 года оставались безземельными.

Из с/х культур в  нашем селе выращивали рожь ,овес, просо, гречиху, горох, лук, огурцы, капусту, редьку, репу, а вот помидоры и морковку еще не знали. Варенья, компот, салаты на зиму не заготавливали не знали что это такое.

Пахали жители деревянными сохами, боронили плетеной из хворста бороной. Сеяли вручную, жали серпами только бабы. Молотили цепами, веяли зерно на ветру деревянной лопатой. Мололи зерно на ручных жерновах или на мельницах-ветряках. До начала 20 века мельниц в Лозовке было мало,а вот в 1905 году по записи в переписных книгах в селе было 20 мельниц, да ещё, 2 кирпичных завода.

 Отсеявшись, оставив подростков и баб хозяйствовать, уходили наши мужики с весны и до самых морозов далеко   на юг в Донские казачьи степи. Сначала ходили на покос. Когда началась добыча угля на шахтах, лозовские мужики приспособились подрабатывать там. Здесь вы видете шахтерскую лампу, которых не мало сохранилось в нашем селе. Шахтеров считали в селе грамотными, городскими. К ним прислушивались, с их мнением считались. Оттуда, с юга, пришла в село гармошка: рояльная, хромка, тульская. Первые гармошки были маленькие, не больше детской гармони. Меха были окрашены в яркие цвета: красный, зеленый. В клавиатуре было всего несколько звуков, и на ней исполнялись несложные мелодии.

Народ в Лозовке был песенный, музыкально одаренный. Об этом говорит  тот факт, что в нашем селе, при Свято-Введенском храме, построенном в 1860-ом году, был единственный профессионально подготовленный хор, исполняющий духовные и святские произведния великих композиторов. В хоре было человек 40, пели по нотам. Собирались вечерами, после работы и занятий в школе. У каждого были четырех голосные нотные сборники, по которым пели Глинку, Чайковского, Бородина, Бартнянского - эти композиторы сочиняли и светскую и духовную  музыку.

Работали на шахтах артелями человек по 20-40, артельщик брал подряд на разработку угля у хозяина, и сам нанимал работников и расчитывал их. Наши артельщики Ларин Тимофей Семенович и Филонов Николай Коннонович жили неплохо: Тимофей Семенович носил роговые очки, бобриковый халат и сапоги с калошами, а в жилетном кармане часы с цепочкой. Такой наряд позволял себе лишь помещик, а мужики по-прежнему носили лапти.                                                                          

Одевались в нашем селе в домотканые рубахи и полосатые порты, женщины в кофты, юбки, по праздникам  в цветные костюмы или полосатые, цветные юбки. Фартуков в Лозовке в праздники поверх костюма не одевали, как в других селах. Юбки, если они одноцветные украшали множеством лент и оборок. Богатство невесты определялось количеством дерюжек, сотканных из старых матерчатых полос, а также наличием попонки, лаптей, полусака, шушпана, подушки. Одежды было мало, чтобы выткать дерюжку тряпочки собирались годами и ценились вещи дорого. С юных лет и до замужества девушки готовили приданое.

Выглаживали одежду с помощью  рубеля. Им «прокатывали» после стирки сухую холщовую ткань. Для этого предназначенную для разглаживания ткань плотно накатывали на цилиндрической формы деревянный каток, а сверху прокатывали по плоской поверхности рабочей частью рубеля, который при этом с силой прижимали обеими руками за рукоять и противоположный конец.

Позже появились угольные утюги – в них насыпали горящие угли, за счёт них утюг нагревался. Так как в то время носили преимущественно льняную одежду, требующую высоких температур для глажения, утюги нагревались за счёт углей сильно.

 Овец в селе было много, но валенки валять не умели, валяльщики появились в селе в начале 20 века. Ходили в лаптях,  да и только в холодное время, а как стает снег, шлепали по матушке-земле босыми ногами. Босыми ходили и взрослые и дети, и старики. Были одни, двое на все село сапоги у богатых. Их брали, чтобы отгулять на свадьбе молодоженам, сходить под венец, а владелец сапог за это гулял на свадьбе и плясал в лаптях. Когда гармошек ещё не было, веселились под жалейки.

Ла́пти — низкая обувь, распространённая на Руси в старину, но, тем не менее, бывшая в широком употреблении в сельской местности до 1930-х, сплетённая из древесного лыка (липовые, вязовые и другие), берёсты или пеньки. Для прочности подошву подплетали лозой, лыком, верёвкой или подшивали кожей, в нашем же селе обычно к лаптям подвязывали деревянные колодки. Лапоть привязывался к ноге шнурками, скрученными из того же лыка, из которого изготавливались и сами лапти.

Плетение лаптей было на Руси зимним занятием крестьян, когда не было полевых работ. Заготовкой лыка занимались в определённое летнее время года, когда лыко обладало необходимыми прочностными характеристикам. Новые, только что сплетённые лапти были сделаны по одной колодке и в паре не отличались левый от правого.

Мужчине пары лаптей хватало на неделю, не более. Отсюда поговорка: «В дорогу идти — пятеры лапти сплести!».

 В 1908-1909 гг. по селу прошла волна холеры. Несмотря на то, что шел уже 20 век, Россия быстро развивалась по пути цивилизации, медицинская помощь в селе отсутствовала. За помощью во время болезни обращались не к врачу, а к знахарю, колдуну, заклинателю. Такие народные лекари были в каждом селе.

Например, в Елец-Лозовке широко применялось сапалывание – лечение грудных детей. Если ребенок не спит, плачет, бабушка-лекарка ставила диагноз: «крикасы, его надо сапалывать». Несёт она этого ребенка в курятник, где на нашестях сидят куры и начинает сапалывать-приговаривать:

«Куры рябые, кочета молодые,

Опеите, окричите,

Ангельскую душку Ивана,

Буйные ветры, разнесите его недуг

На синие моря, на желтые пески

И там не будет им места»

       Куры обираются, вши куриные сыплются. Принесет мать ребенка домой, а он кричит пуще прежнего. Но к утру вши погибали и ребенок засыпал. Мать довольна - бабка помогла!

         Семейные отношения в селе отличались строгостью, пишет Ларин Аким Харитонович в своих «Воспоминаниях». Есть садились по команде старика-хозяина. Он скажет: «Берите!» Все берут по одному куску, а за вторым - дожидай следующей команды деда.

Хлеб пекли ржаной, черный большими ковригами. Варили пшенную и гречневую каши, капустные щи, кулеш, кисель, обарку ( густой гороховый суп), парили репу. Картофеля выращивали мало, большого значения в рационе семьи он не имел. На праздники пекли блины, варили холодец, мясо, готовили пшенные бабышки с пшенным соком на свекольной воде. Кушали творог, яичницу.

Пьянства, пишет Аким Харитоновичь, в селе не было. Трезвые мужики управляли всем хозяйством, женщин воспитывали с детства к подчинению и они полностью и чаще всего безропотно выполняли волю мужа, свекра, свекрови. За дочерями также присматривали отцы, за сестрами –братья. Но ругать непутевую девку отец поручал жене. Семьи отличались крепостью, моральной целостностью. Хотя бывали и исключения: скандалы, драки, блуд - но это случалось как ЧП и осуждалось всем селом. Нужда, недоедание были характерными чертами жизни в конце 19 века.